Менты: 10 лет спустя

Десять лет назад Петербург с легкой руки писателей и журналистов стал криминальной столицей и окончательно укрепился в этом статусе благодаря многочисленным ментовским сериалам, которые появились и снимаются именно здесь – а смотрят их по всей стране. Допросив главных фигурантов по «делу ментов», «Собака.ru» раскрыла секрет популярности этих фильмов.

Известным и узнаваемым его сделала роль Лехи Николаева из «Агента национальной безопасности». Сериал закончили снимать еще в 2003 году, однако по разным телеканалам его крутят до сих пор.

Когда на телеканале НТВ шли пробы, никто еще толком не знал, каким именно будет главный герой. Сказали только, что это будет некий агент. Сценария как такового тоже не было, как должны развиваться события в сериале – не ясно. По одной версии, на эту роль меня выбрали женщины. То есть режиссер Дмитрий Светозаров сомневался, кого брать, собрал женский коллектив, показал пробы, разложил фотографии и попросил выбрать самого характерного, запоминающегося актера, и все женщины единогласно выбрали меня. Но я все-таки склоняюсь к тому, что это было решение самого Светозарова, что я просто успешно прошел пробы.

Мы уже давно не снимаем этот сериал. Да и вырос я из него, у меня появилось очень много других героев. На сегодняшний день я снялся почти в пятидесяти картинах. Но если народ ассоциирует меня с «Агентом», то только потому, что сериал до сих пор часто повторяют по телевизору. Да и режиссеры предлагают мне похожие роли. А как иначе! Я что, похож на героя-любовника-неврастеника? Руки-то куда я дену, плечи мне – отрубить? Куда, в какие еще рамки я могу втиснуться? Чтобы убедить зрителя, что я – рефлексирующий герой, мне нужно сильно постараться. Другой вопрос – зачем. Во мне же сто три килограмма веса! Кого же мне еще изображать с такой внешностью? Даже в МХТ имени Чехова в «Белой гвардии» я играю все того же военного. Правда, в «Утиной охоте» – официанта Диму. Но театр – чуть другая история. Театр более гибкий, здесь не так страшно ошибиться с артистом, как в кино. Кстати, в картине «Связь» Дуни Смирновой я играю как раз совсем иной характер. Однако амплуа агента – это то, что лежит на поверхности, оно самое выгодное для меня.

Мне предлагают сейчас сняться в продолжении «Агента национальной безопасности», но той гениальной команды, которая сложилась на съемках первых пятидесяти шести серий, уже нет. И собрать ее невозможно. Многие ушли из жизни, а без них я не представляю съемок. Этот сериал научил меня всему. До него я ничего не знал о профессии и ничего не умел в кино. Я всему учился на ходу. Я очень благодарен тем людям, которые со мной работали. Тогда я просто узнал, что такое кино. Когда мы закончили снимать «Агента» и меня стали приглашать на пробы, я кого угодно мог порвать, как тузик грелку, потому что у меня уже был колоссальный опыт – пятьдесят шесть полнометражных картин. Я знал, куда идти, как к свету встать, как к камере повернуться, как в мизансцене двигаться, – я все знал. Точнее, думал, что все знаю.

Секрет успеха «ментовских» сериалов очень прост прост. В конце 1990-х ничего не было: ни кино, ни театра. Был ноль! «Кина» не было вообще. Специалисты отовсюду разбежались, образовалась пустота. Но благодаря Александру Капице вдруг что-то появилось. Он начал снимать. Сначала, из пустоты, возникли «Менты». Потом – «Агент». Это был второй сериал подобного плана и первый, где главный герой только один. Все очень просто. Секрет в том, что собрались профессионалы: Андрюша Краско, Митя Светозаров, Игорь Агеев, Владимир Вардунас. Вот и весь секрет! Еще, конечно, в том, что тогда всем уже надоели американские лица, страна нуждалась в своих собственных героях.

По его повестям сняли первые серии «Улиц разбитых фонарей». Потом он написал сценарий «Убойной силы». Сам в прошлом оперативник, Кивинов так просто и искренне показал милицейские будни, что влюбил в своих героев полстраны.

Все началось с хохмы. Году в девяностом я прочитал одну из повестей американского писателя Эда Макбейна о работе полицейского участка и подумал, что наши милицейские истории ничуть не хуже. Ради прикола написал небольшую повесть «Кошмар на улице Стачек», отпечатал ее на машинке и раздарил своим коллегам на память. Сюжет, конечно, выдумал, но тогдашнюю милицейскую атмосферу попытался передать точно. Рукопись случайно попала к издателю, тот предложил мне написать еще несколько повестей с этими героями, в итоге в 1994 году вышел в свет мой первый сборник. Фамилии коллег я поменял. Например, Дукул превратился в Дукалиса, а Баснев – в Волкова. Позднее я возглавил «убойный» отдел Кировского РУВД, соответственно, и в книгах появились новые персонажи – например, Казанцев по прозвищу Казанова.

Успех «Улиц» можно объяснить тем, что после длительного перерыва в производстве отечественных фильмов они были первым проектом, вышедшим в эфир. Сериал был малобюджетным, с никому не известными тогда актерами, зато первым. Правда, на проекте работали довольно известные режиссеры – Александр Рогожкин, Владимир Бортко, Евгений Татарский. Начальные двадцать пять серий снимались по моим повестям. Когда повести закончились, продюсеры стали приглашать других авторов, в итоге сериал снимается до сих пор.

Восемь пилотных серий полтора года пролежали на полке. Канал, по заказу которого они снимались, отказался их брать из-за низкого качества картинки. В силу скудности бюджета фильм снимался буквально подручными средствами – даже найти хорошую иномарку было проблемой. Помните, в заставке первого блока бандит разбивает стекло в обменнике? Это было единственное стекло, поэтому репетировали раз десять, не разбивая, а снимали без дублей, сразу начисто. В массовке участвовали в основном работники съемочной группы. Озвучивания тоже не было, весь звук записывался вживую.

Я давно перестал писать милицейские повести. Правда, криминал в моей прозе в той или иной мере сохранился. Даже в повести «Продавец слов», где главный герой – писатель. Или в любовных романах, например в «Трудно быть мачо» и «Подсадном», который выйдет в декабре. Но все равно я сам в какомто смысле стал заложником милицейского жанра, и мое имя ассоциируется прежде всего с ним. Но лучше хоть с чем-то ассоциироваться, чем ни с чем.

Народную любовь ему принес отнюдь не мхатовский «Гамлет», а лейтенант Волков, которого в сериале «Улицы разбитых фонарей» он играет уже треть своей жизни.
Мне кажется, то, что сериал «Улицы разбитых фонарей» стал настолько популярным популярным, – это простая циничная телевизионная математика. Заполнение эфира. На самом деле не ко мне вопрос. Мое участие в процессе – исполнение одной из главных ролей – совсем не значит, что я имею представление о том, как возник феномен «Ментов» и почему сериал стал популярным. Съемки и производство – абсолютно разные вещи. Этим занимаются разные люди.

На роль лейтенанта Вячеслава Волкова я попал довольно прозаично. Позвонили из актерского отдела, и я пришел на пробы. Банальная история. Никакие известные актеры на эту роль не претендовали, конкуренции со звездами не было. Наоборот, требовались «незамыленные» лица, некая естественность, природная органика.

После первого же эфира на канале ТНТ ко мне на улице стали подходить незнакомые люди и здороваться. Но хочу заметить, что популярность – это не про меня. Я не знаю, что это. Мне обидно, что популярность и известность не всегда равны таланту. Хотя именно талант, по сути, и должен приводить к известности. Нельзя сказать, что я завален предложениями. Снимаюсь много, но сказать, что у меня роман с кино, не могу. Может быть, с театром каким-то образом он и состоялся. А вот в кино по-настоящему я еще не сыграл, хотя много где снимался.

В съемках самое трудное – преодолеть убогость сценарной мысли. Очень часто приходится все придумывать заново: и слова, и сюжетные линии. На это уходят время, нервы. Безусловно, сериал – это совместная работа актера и режиссера, но в итоге то, что можно сделать за два часа, делается за шесть.

Я и сам не верю, что прошло уже двенадцать лет и что я все снимаюсь в одном и том же сериале. Конечно, надоедает. Бывали моменты, когда хотелось все бросить. Но дело в том, что это желание у меня возникает от всего, не только от съемок. Когда-то я хотел уйти из театра, даже из семьи. Но мне как-то жалко. Двенадцать лет – это же жизнь! Хочется, чтобы это умерло своей смертью, а не насильственной. Но если бы мне сейчас предложили сняться в другом сериале наподобие «Ментов», я бы не согласился. Сейчас сериалы снимают уже другого плана. Да и следователя я больше не хочу играть. Все, достаточно.

Более известные как Абдулова, Ларин и Дукалис, следователи из «Улиц разбитых фонарей», они не спешат расставаться с успешным амплуа – сейчас снимаются в сериале «Литейный, 4».

Нилов. Нас полюбили за то, что мы показывали сказку. Помимо того потока чернухи, который льется с экранов, людям хочется хеппи-энда по-русски. В каждой серии «Ментов» героев прижимают обстоятельства, но в конце они всегда выкручиваются. По телевизору надо показывать мелодрамы, комедии и такие вот сказки с хорошим концом, вроде нашей.

Мельникова. Милиционеры даже сами признают, что благодаря сериалу слово «мент» перестало быть ругательным. «Мент» стал обаятельным и добрым. Однажды я видела, как дети во дворе бегали и играли в «Ларина и Дукалиса», и подумала, что это очень здорово. То, что мы сделали, несет в себе еще и элемент воспитания. Так играли в Чапаева, когда росла я.

Нилов. Когда появились «Менты», других отечественных сериалов просто не было. Вообще кино не было. Чтото снималось, но тут же складывалось на полку. Деньги поделили – и ладно. Будут, не будут показывать – уже не важно. А нас стали показывать, и у зрителей это время отложилось в памяти, ассоциируясь с нашим сериалом. Поэтому и сейчас его смотрят, и потом будут пересматривать – из ностальгии. Так мы смотрим советское кино. «Место встречи изменить нельзя» будут смотреть всегда, «Ментов» тоже.

Селин. На самом деле сегодня говорить о них серьезно – как-то несерьезно. Мы застрельщики, мы начинали историю этих сериалов, были первыми на территории постсоветского пространства, не более. Я посмотрел недавно наши первые серии. Леша там такой пацан, в хорошем смысле. И я тоже молодой, кругленький.

Мельникова. На этом проекте работали замечательные, талантливые люди, которые действительно вкладывали в процесс всю душу. И зритель это чувствует и видит, иначе не было бы таких рейтингов! Я бы хотела, чтобы сняли полнометражную киноверсию «Ментов». Мне кажется, это было бы логичным завершением, хорошей точкой перед тем, как перевернуть страницу. Думаю, во времена, когда снимают полнометражный «Секс в большом городе», это было бы актуально.

Десять лет назад он появился в «Улицах разбитых фонарей» в роли милиционера Казанцева. Длинное черное пальто, небрежно переброшенный через плечо красный шарф, манеры обольстителя – так выглядел первый российский милиционер-секс-символ. Уже через два года актер покинул проект, но прозвище Казанова к нему приросло прочно.

В детстве я не хотел стать милиционером. Я рос в бандитском поселке Рахья, семьдесят процентов населения которого сидело. В детстве вся романтика милицейской работы заключалась для меня в личной истории нашего участкового: пока он был на дежурстве, жену и тещу зарезал вернувшийся с зоны человек, когда-то им посаженный. Потом участковый снова его посадил. Вот такое у меня было представление о милицейской работе.

Работники органов часто искренне выражают мне благодарность: наше участие в сериале подняло рейтинг милиционеров. До этого в кино мы видели сугубо положительного мента, а в жизни сталкивались с грубостью и насилием. Получался диссонанс. Люди не понимали, что существуют условия работы, по-особенному формирующие человека. В советских фильмах они не показывались: не было машин без бензина, не было трешки до получки, не было бесконечного усиления, не было взаимоисключающих приказов, не было начальников-дураков. После "Ментов" стало понятно, что людей, работающих в таких условиях, в какой-то степени можно оправдать. Многие мои сегодняшние товарищи служили или продолжают служить в милиции. Моя роль позволила мне понять их переживания, дала особый взгляд на добросовестность, честность, порядочность, равно как и на предательство, трусость, слабость или на поиск ответа там, где его быть не может. И если я ищу этот ответ напрямую – путем своей работы, то они, несмотря на отсутствие ясной формулировки вопроса, ответы получают из той среды, в которой работают. И я, и они работаем с людьми. Кроме того, актерский труд сродни оперативному: это тоже поиск персонажа, только у них он в кавычках, а у нас – без. Практически все милиционеры России и союзных республик знают меня в лицо. И чаще всего я встречаю только благодарность и желание поговорить.

Мне бы столько жить, сколько проживет в веках мой Казанова! Я думаю, это уже классика, только в сериальном формате и в сравнении с сегодняшней продукцией. И в большей степени это – заслуга режиссера Александра Рогожкина, чутьем собравшего команду. Собрать такую снова очень сложно. Это время молодости и энтузиазма: мы были с реальными милиционерами в совершенно одинаковых условиях – денег не получали ни мы, ни они. За самые знаменитые первые серии гонорар дали через год после дефолта в тех же цифрах и без НДС.

Решение покинуть сериал далось нелегко. Всегда трудно уходить от кормушки, куда, понятно, подсыпят зерна. Но, уходя, не жалей о корме – его всегда найдется кому склевать.

Ментовские сериалы были для него в прямом смысле слова семейным делом: первым продюсером «Улиц разбитых фонарей», родоначальником жанра, был его отец Александр Капица, а сам Кирилл – продюсером исполнительным.

Однажды мой друг, ныне известный сценарист Макс Есаулов, а тогда – капитан милиции, дал мне прочесть книжку Андрея Кивинова. Я прочитал, передал отцу, и так, собственно, родилась идея сериала «Улицы разбитых фонарей». Отец как раз подыскивал материал, чтобы начать снимать то, что сейчас называют сериалами. Тогда мы сами еще не понимали, что получится. Собирались сделать серию детективных историй, по полчаса каждая. Деньги на них давал, царство ему небесное, Андрей Балясников, глава Регионального телевидения. Потом это переросло в нечто большее – когда средства нам выделили господа Скворцов и Корчагин, на тот момент руководители телеканала «Россия». Первая серия «Фонарей» обошлась в двенадцать тысяч долларов.

Сложности были только в начале съемок, когда сериал останавливался из-за нехватки денег. Это было в конце девяностых. После двухтысячного года все пошло исправно. Первые серии ужасны, мы экономили на всем: снимали на старые видеокассеты, на них еще рабочий звук, который писался прямо на площадке. После первого сезона мы уже закупили новые камеры, стали делать полное озвучивание, тогда появились более приемлемые условия для работы.

Сначала я просто помогал отцу на съемках, а с третьей серии стал исполнительным продюсером сериала. Снимать как режиссер стал с одиннадцатой серии. Был я и актером: появлялся в нескольких эпизодах в роли журналиста, который то берет интервью у героев, то озвучивает по телевизору полезную для следствия информацию. Впервые меня уговорил сняться режиссер Игорь Москвитин – в «Ментах».

Ноу-хау отца заключалось в том, чтобы снимать кино по принципу конвейера – быстро, одна серия за шесть дней. У творческого коллектива жесткий график, срыв работы на один день может повлечь необратимые последствия.

Милиционеров не любят потому, что процентов восемьдесят из них, скажем так, неважно относятся к людям. Мы снимали фильм про остальные двадцать процентов. Мы показали, какими менты должны быть, показали их лучшие качества, а не те мерзости, которые иногда происходят в милиции.

Мы перестали снимать этот сериал в 2004 году. Перестали потому, что после смерти моего отца московский продюсер Андрей Каморин отобрал его у нас. Не знаю, чем он руководствовался, принимая такое решение. Версия о том, что он опасался, будто сериал станет хуже, – глупость.

«Тайны следствия» стали первым сериалом, где личной жизни героя уделяется столько же внимания, сколько и профессиональной. А Анна Ковальчук первой создала образ женщины-следователя, на которую приятно смотреть, и не только когда она выстраивает логические цепочки.

Когда проводились пробы на роль Швецовой, я только окончила институт, около года работала в Театре имени Ленсовета и бесконечно участвовала в кастингах, пробах, но получить роль мне долго не удавалось. Сейчас я рада, что случайно попала «в десятку», – сериал «Тайны следствия» стал очень популярен. Мне повезло, что до него меня никуда не брали.

Поначалу я много общалась со сценаристом Еленой Топильской, обращала особое внимание на характеры представителей власти, наблюдая их и в кино, и в жизни. Пыталась уловить, что это за люди. Но поняла, что пример нужно брать именно с автора сценария, потому что Елена Валентиновна писала о себе. Она была следователем, а сейчас работает адвокатом.

Сложностей на съемках становится все меньше и меньше. Работать стало намного приятнее, потому что съемки уже превратились в очень понятный для всех и очень легкий процесс. Сначала, когда искали характер, образ главной героини, все было очень сложно. А сейчас процесс поставлен на надежные рельсы. Конечно, это не завод по производству телепродукции, но тем не менее… Единственная сложность, лично для меня, – это выучить текст. Мой текст по-прежнему труден для простого человека – в нем очень много специальных терминов. Юристу, который произносит их каждый день, они становятся родными, а для меня до сих пор сложны.

Казалось бы, в каждой серии происходит одно и то же – один и тот же кабинет, одни и те же коллеги. Ситуации одни и те же – убийства. А актерам предстоит обязательно сыграть что-то новое. В какой-то момент я начала ловить от этого кайф: интересно каждый раз транслировать через роль свое собственное настроение. Оно остается на пленке, и потом за ним интересно наблюдать, вспоминать те или иные события собственной жизни и видеть, как они отразились на героине фильма.

Сегодня по дороге на съемку ни один человек меня не узнал. Можно сказать, что я знаменита? Если это и так, то все равно это произошло не в одночасье. Я ожидала, что это сразу случится: покажут первую серию – и готово. Я почувствовала внимание к себе только после третьего показа сериала.

Впервые об этом актере заговорили, когда он начал блистать в спектаклях культового режиссера Юрия Бутусова, но общероссийскую известность ему принесла роль оперативника Игоря Плахова в сериале «Убойная сила».

Плахов окончательно переломил в общественном сознании отношение к ментам – впервые российский милиционер предстал в облике «лирического героя», как называет Плахова Андрей Кивинов. Кроме того, «Убойная сила» вышла далеко за границы «криминальной столицы»: сериал снимали не только в Петербурге, но и в Чечне, США и даже в Африке. В результате «Убойная сила» была интересна не только зрителям, но и актерам: «В самом начале я испытывал к роли Плахова настоящий актерский интерес – когда мы сочиняли, фантазировали. Интересным был чеченский блок. В Африке мы неплохо повеселились». И действительно, на съемках «африканских» серий скучать было некогда: вместе со съемочной группой и другими актерами Хабенский провел в зимней ЮАР целых два месяца. За это время он успел загореть, замерзнуть, познакомиться с местными актерами, искупаться в ледяной воде и даже подружиться с леопардом. «Мы построили большой загон среди гор, – рассказывает Константин, – съемочная группа засела в укрытии, а я стоял перед клеткой. Леопард был не дрессированным, но прирученным. Сначала меня с ним знакомили: где-то полчаса я кормил его мясом. Потом началась съемка…» В итоге леопард выполнил свою актерскую миссию. Но когда оставалось доснять последний кусочек, в котором хищник лижет колени Плахова, Константин наотрез отказался подставлять ноги недрессированному животному, и в этой сцене его заменил дублер из местных жителей.

«Для меня этот проект был действительно особенным, – рассказывает Дмитрий Иосифов, режиссер “африканской” серии “Мыс Доброй Надежды”. – Съемки проходили очень легко, динамично, поскольку местом их была Африка и адреналин работал на полную мощь! Впервые “Убойная сила” предстала в совершенно новом жанре. Раньше это был в основном реалистический анекдот, а теперь – эксцентрическая комедия, местами даже нелепая. И, конечно, Хабенский! Он может изобразить все что угодно. Органичен невероятно…»

Когда съемки в сериале стали мешать другим проектам, Хабенский оставляет «Убойную силу»: «В какой-то момент пошли повторы. Кроме того, когда ты вынужден отвергать разные предложения только из-за того, что связан обязательствами с “Убойной силой”, это понемногу начинает раздражать».

Но все равно «Убойную силу» трудно представить без оперуполномоченного Плахова, равно как и Константина Хабенского – без «Убойной силы». И сам Константин прекрасно понимает это: «“Убойная сила” сделала меня известным, и я благодарен ей именно за это».

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*